Цитата

Если вы стремитесь к объятиям, просто раскройте руки.

Расписание

Ирина Ильина
Счастливая женщина
17 - 18 февраля 2018
г. Токио
Ирина Ильина
Счастливая женщина
27 - 28 января 2018
г. Благовещенск
Дмитрий Пшонко
Школа жизни
26 - 28 января 2018
г. Лондон (Великобритания)

Социальные акции

Последние комментарии

30-09-2016
Расписание Марины...

http://psiholog3000.ru/obshenie/konsultacii

09-09-2016
Мужчина и женщина....

Контактные телефоны: +39 327 348 2970, +39 380 127 7941.

Новости сайта psiholog3000.ru
Только цифры, без пробелов!
Никакого спама, гарантируем!

Мамина вера, любовь и надежда

ava_1.jpg

 

МАМИНА ЛЮБОВЬ

Мама умела любить по-настоящему. Это было самым главным в ней. Будут говорить, что она была не права, виновата, ошибалась - пусть говорят. Не важно. Важно то, что она умела любить всем сердцем: меня, книги, музыку, природу, любимого человека.

Её душа жаждала любить. Она не могла без любви. Задыхалась, мучилась, погибала. Она была создана для любви. Она могла всё простить, любя, и ничего не могла простить, не любя.

Маму не понимали. Люди видели её болезни, её неудачи, её развод с мужем, её необъяснимые переезды с места на место. Но мало кто видел её прекрасную душу.

Мама очень любила меня. Не могла наглядеться. Я был для нее самым умным, самым красивым, самым талантливым. Всегда помню прикосновение её рук – от них шло такое тепло, ласка, восхищение мной. Я был её ненаглядным ребенком, образом красоты и добра. Она ерошила мне волосы, лепетала совершенно бессмысленные слова, на ходу придумывала ласковые прозвища. Смысла в этих словах не было. Смысл был в интонациях, в ласке сердца.

Говорят, что она меня баловала. Враньё. Она защищала меня от всего света. Но защитить можно только любовью. Больше ничем. И я чувствовал, что её отношение ко мне сильнее всего и правильнее всего. Это не значит, что она всегда была мягкой – бывала жёсткой и требовательной. Но сквозь всё просвечивала любовь. И это был первый и главный урок – урок переживания любви. Не говорения о любви, а прочувствования её бесконечной нежности, её тепла, её радостей и печалей.

Мама умела любить. Она любила всё благородное, возвышенное. Из-за этого она казалась многим слишком пафосной. Это неправда. Она, как Дон Кихот, была предана своим идеалам.

Я пишу это в Светлогорске. Мы с мамой любили его. Сейчас тут всё изменилось - снесли старые дома, построили новые. Остались только те же сосны и небо. Они помнят маму, молодую, умную, обаятельную. И меня помнят – маленького, открытого жизни, с распахнутыми глазами. Здесь мама показывала мне звёздное небо. Здесь она читала мне любимые стихи: «Она была нетороплива…» Здесь она влюбилась и была счастлива.

Это была совершенно сумасшедшая история. Мне тогда было восемь лет. Маме – тридцать восемь. Мама встретила его в какой-то весёлой компании. И полюбила на всю жизнь. Без конца срывалась к нему в Москву. Постоянно писала ему письма. Всё время говорила о нём. Он был бравым офицером, блестяще образованным – закончил Военную Академию, в совершенстве владел иностранными языками, прекрасно пел под гитару. Красивый, грустный, обаятельный. Она любила его.

Совместной жизни у них быть не могло, но мама до самой смерти надеялась, что чудо произойдёт, и они будут вместе. Мама была готова на всё, лишь бы с ним. А у него – семья, с которой он не живёт, странная служба (разведчик!), сложный характер. Мама не считалась ни с чем – она любила его больше жизни.

Всё это было у меня на глазах, с моим участием. А я был маленький. Не знал, что и думать об этом. Я и не думал. Я чувствовал. Созерцал эту величественную бурю маминой любви с внезапными слезами, огромной нежностью и нелепыми надеждами. Это было прекрасно. Так мама воспитывала меня – просто примером своей жизни. И что по сравнению с такой любовью корысть, комфорт, карьера?

Маме очень свойственно было благородство. Она могла щедро отблагодарить случайного человека. Вообще, она любила быть благодарной, восхищалась всеми проявлениями великодушия. Мама была внутренне красива. Она и внешне была очень красивой, но прежде всего – сердцем. 
Мама очень любила музыку. И стихи тоже. Она переживала их глубоко, сильно. Верила им всей душой. Жила музыкой и стихами.

Когда я вырос, мама стала казаться мне огромной птицей, попавшей в лилипутские лабиринты. Она сама мучилась от своей огромности – огромности своих чувств и мыслей – и мучила других. Она умела и любила летать! А негде было. Вокруг всё было такое карликовое…

Маму гоняла эта жажда полёта по всему Союзу – от Калининграда до Магадана. Она «искала хороших людей». Всем это было смешно, кроме меня. Я её понимал. Мы были с мамой одним существом. Я тоже не был согласен лишь бы на что – на полудружбу, полулюбовь, тоже маялся от одиночества, хотел абсолютной любви и предельной дружбы. Да где тут их взять? Тут надо как-то потихонечку…

Есть такой фильм «Тренер». Мы с мамой смотрели его. Там большой мальчишка обидел маленького. А тренер поставил их друг против друга и говорит малышу: «Давай, бей его, как он тебя!» А малыш отвечает: «Нет, я никогда не буду этого делать!» Мама восхищалась этим малышом. Он для неё был идеалом мужества, доброты, независимости духа. Он был для неё героем и победителем.

Я был во всём согласен со своей мамой. И осуществлял этот идеал. Например, в магаданском пионерлагере, где мама работала воспитательницей, а я был при ней, мальчишки стали стравливать меня с каким-то мелким шкетом. Они обступили нас плотным кольцом и науськивали друг на друга. Им хотелось драки. Они кричали мне: «Дай, дай ему по морде!» И я ответил, как учила мама: «Я никогда не буду этого делать». Они завопили: «Ты чё, Иисусик? Сусик, Су-усик! Смотрите, Сусик!» Потом набросились на меня. Били так, что я потерял сознание. Очнулся я в изоляторе. Помню своё удивление – вокруг тишина, белые простыни и непонятно, как я тут оказался. После этого меня перевели в младший отряд.

Вот что это было? Верно ли воспитывала меня мать? Правильно ли она жила? Я оставляю все эти вопросы открытыми. Просто это моя мама. Она – моя. Она – мама. И всё. У меня вопросов нет.

Когда я стал постарше, она договорилась с боксёром, чтобы он тренировал меня – ей было понятно, что защищаться необходимо. Но высокий дух отказа от драки за первенство остался во мне навсегда. Я стал жить так.

Кому-то это всё покажется странным, неправильным, неадекватным. Ну и Бог с ними. Это была моя мама. Она выносила меня под сердцем. Она любила меня так, как любят только мамы. Она дала мне всё лучшее, что у меня есть. Благослови её Бог!

 

МАМИНА ВЕРА

Мама  понимала меня со всеми моими диковинными играми и причудами. Она знала, что я особенный. Мама всегда была на моей стороне. Она защищала меня от всего мира, прикрывала собой, не раздумывая. И сберегла. Мама твёрдо верила, что я самый лучший мальчишка на свете. Она во всём была за меня. Кроме вранья и краж, конечно. И я конечно не врал и не крал.

Но однажды случилось такое дело. Мне было девять лет, и я стащил какой-то песенник. Мама тогда от этого чуть не умерла. Её вера была подорвана. Она ведь была абсолютно убеждена, что «Игорёк ничего плохого не сделает». А тут такое…  Мама очень страдала от презрения ко мне и невозможности со мной общаться. Она не говорила со мной два дня – не могла. Это не был педагогический приём, это был кризис веры.

Я тоже умирал вместе с ней. Потому что мы составляли с ней одно целое. Я понял, что совершил что-то невозможное.

Вера победила, и мы с мамой помирились. Для меня это была хорошая прививка. А мама свято верила до последнего своего дня, что я самый умный, самый добрый и самый честный человек на земле.

Она любила меня. Она всегда говорила: «Ты у меня умница. Ты во всём разберёшься. И всё сделаешь правильно».

Её голос до сих пор звучит во мне и ведёт через всё.


МАМИНА НАДЕЖДА

Для мамы я был самым умным, самым красивым, самым добрым. Конечно, я таким был только для неё. Но всё же она была права – она видела под всей неумелостью и шелухой моё настоящее лицо. Наверное, это может сказать про свою маму каждый. Мамы видят правду. Мама научила меня всему, что я умею. Даже видеть мир научила меня она.

Мы стояли вечером над морем и она пела мне: «Смотри, какое небо звёздное…», и я начинал видеть звёздное небо. Она читала мне Пушкина: «Она была нетороплива…», и я чувствовал, что я люблю. Я был растворён в маме. Она была моим Богом.

А потом я вырос. Ещё не совсем вырос, но уже стал оглядываться. Я искал Учителя. Тогда я не понимал, что ищу Учителя, просто больше всего на свете хотел, чтобы нашёлся старший, которому я нужен. Именно старший. Который всё поймёт. Который поможет найти себя. Я точно знал: он где-то рядом. Я напряжённо всматривался в каждого встречного: не он ли?

Наверно, я не был готов. Учителя я не встретил. А от матери внутренне отдалился. Видимо, нужно было много искать, пробовать, нужно было многое выстрадать самому. Мама мне всегда повторяла: «Ищи Учителя». Она знала, что я найду его.

Учителя я встретил потом. Мой Учитель меня понял со всеми моими болями, взлётами и падениями. Он поверил в меня так, как умела верить в меня только мама – через всё, несмотря на мои ошибки и глупости.  Он верил, что я - хороший, прекрасный человек. Хотя это было совсем не очевидно. Но он видел что-то такое, что мне самому не видно было. Он повторял: «Я верю тебе твёрдо». Эта его уверенность творила меня, защищала, не давала сдаться.

А самые главные слова Учителя были такие: «До тех пор, пока ты искренен перед своей совестью – Светлые Силы на твоей стороне».

 

Игорь Киршин

Добавить комментарий

louboutin pas cher louboutin pas cher louboutin pas cher louboutin pas cher louboutin pas cher peuterey outlet peuterey outlet peuterey outlet peuterey outlet peuterey outlet peuterey outlet moncler outlet woolrich outlet woolrich outlet online woolrich outlet bologna lancel pas cher slancel pas cher lancel pas cher lancel pas cher lancel pas cher lancel pas cher hogan outlet online hogan outlet online hogan outlet online hogan outlet online hogan outlet online kate spade outlet coach outlet michael kors outlet